Второй конкурс квент
Шен
[Nero]
источник

— …И чем меньше делался нос, тем выше подымался Хэйсаку. Его подняло выше дома, выше самого высокого дерева в саду, выше облаков и, наконец, подтянуло к самому небу. Но дырка, которую он проткнул носом, была так мала, что сам Хэйсаку не мог в неё пролезть. И остался он там висеть на кончике своего собственного носа.
Так и висит до сих пор.
— Мам, а что такое небо?
— Небо, сынок, это большая перевернутая чаша, которая накрывает Поднебесную.
— А какое оно, небо?…

У мальчишки были большие светлые глаза, которыми он, казалось, все время смотрел куда-то чуть вверх и вдаль.
— Как его зовут, почтеннейшая?
— Шен, господин.
— И Вы, почтеннейшая, хотите, чтобы я взял вашего сына в к себе в услужение?
— Если бы господин был столь великодушен, я бы почла за честь…
— Ну хорошо, хорошо. Завтра на рассвете пришлите его ко мне, собрав все необходимое. Я приму его.
— Благодарю Вас, господин.

Свист. Удар. Боль на мгновение обжигает щеку.
— Что ты наделал, негодный мальчишка! Никакого с тебя толку! Будь проклят тот день, когда я согласился взять тебя в свой дом! С завтрашнего дня ты будешь помогать дворникам, надеюсь, хоть там ты сможешь быть чем-то мне полезен…

Дворник Чжан, желчный старик, не жалел для меня своей сухой палки, и все время приговаривал, что раз своего ума я так и не нажил, то и на шишки жаловаться негоже. Дескать будет много шишек — будет голова больше, так может люди и не станут думать, что дурак. Дрался старый Чжан больно и ужасно обидно.

Однажды, когда я в очередной раз услышал, как он подходит ко мне, поднимая свою дракучую дубину, я вдруг понял, что старик собирается приложить меня по плечу, и, сам еще до конца не успев понять, что именно я делаю, присел на корточки. Палка свистнула у меня над головой. Потом я услышал, что она упала где-то совсем недалеко, а еще через несколько мгновений мне стало уже совсем не до палки, потому что старик дворник вдруг обнял меня за плечи и разрыдался. Тогда я долго не мог понять, что же послужило причиной такой разительной перемены.

— Мама, что это? Что с тобой?
— Это слезы, сынок.
— Ты плачешь, от чего? Тебя кто-то обидел?
— Нет, сынок, это просто слезы, они сами текут…

Стена. Ворота. На стук выходит человек и говорит, чтобы я убирался прочь туда, откуда пришел, и, не дождавшись ответа, закрывает за собой створку. Отхожу немного в сторону и сажусь на землю. Ждать.

— Зачем ты пришел к нам, неужели в твоей родной местности не нашлось монастыря, который согласился бы принять тебя?
— Я хотел бы стать послушником именно в этой обители, господин.
— И ты думаешь, у тебя найдется достаточно сил и способностей для этого. Что ты умеешь?
— Подметать двор, господин.
— Ну, тогда иди и займись этим…

Не так уж много вещей может быть в личной собственности у монаха: сандалии, посох, молитвенный коврик… Да и много ли монаху нужно. И оружия они не носят, потому что люди придумали оружие, чтобы отнимать жизни. Монах не может отнять жизнь. Ни у кого. Неужели эти люди на дороге не знают таких простых вещей?

— Говорят, монахи, похожие на тебя, здорово умеют драться? А ты что же, просто так, для смеху в рясу вырядился? Давай-ка, покажи на что способен — бери свою дубину, а не то мы от тебя и мокрого места не оставим!
Свист. Что-то тяжелое проносится справа от меня. Видно, этот человек решил, что я не услышу, как он замахнулся. Снова свист.
— Ты посмеяться решил над нами?! Давай, бери свою палку!

Что-то, какое-то внутренне чувство, шептало мне, что не стоит связываться с этими людьми на дороге. Даже разговаривать не стоит. Наверное, я так и не научился ничему. Прости меня, старый дворник Чжан, видно недостаточно сильно бил ты меня своей палкой. Прости меня и ты, добрый учитель, видно не следовало тебе тогда впускать меня в ворота своей обители. Прости меня, мама, я так и не смог увидеть…

— Что это, мама?
— Это — кровь.
— Тебе больно, мама?
— Ничего страшного, сынок, я просто неаккуратно разделывала рыбу и порезалась. Скоро заживет. Иди лучше, собери белье со двора, а то тучи набежали, закрыли все небо, не ровен час — дождь пойдет.
— Хорошо, мама. А какое оно, небо?

© Nero