Второй конкурс квент
Алисия Стэмбридж
[Hallward]
источник

Говорят, дочери, воспитанные отцами, — самые лучшие дочери. Алисия выросла без матери, зато отец у неё был хоть куда — Рональд Стэмбридж, майор «морских котиков». Алисия никогда не была в гёрлскаутах — к 12 годам она могла бы тренировать скаутских инструкторов. К 16 годам она выиграла юношеский чемпионат штата по бегу, умела плавать как рыба, имела чёрный пояс по карате, а её успехи в стрельбе были ещё более впечатляющими. И это притом, что девушка как-то умудрялась ещё и радовать отца успехами в учёбе — сплошные «B» по гуманитарным предметам, «A» по естественным и неуёмные восторги преподавателей физики и математики, прочивших Алисии блестящее научное будущее. Так всё и складывалось поначалу: физико-математический факультет престижного университета (было из чего выбирать), кафедра теории вероятностей, пост-док, первые научные публикации. По старой памяти — отработка ката по утрам, стрельба в тире после учёбы, пробежки под рюкзаком по вечерам и выезды на природу по уик-ендам. А потом всё это оказалось перечеркнуто.

Следствие так и смогло установить точную причину взрыва и пожара в доме Рональда. В официальном заключении фигурировал несчастный случай, хотя вариант диверсии выглядел более правдоподобным, тем более, что у покойного майора Стэмбриджа было немало врагов. Так или иначе, бравый офицер погиб, а его студентка-дочь, приехавшая погостить на каникулы, оказалась на больничной койке со множественными ожогами тела. Врачи сделали всё, что могли, и в буквальном смысле спасли девушку, но восстановить ей зрение они были не в состоянии.

Алисия лежала на госпитальной койке и беззвучно рыдала. Она навсегда останется слепой. Никогда больше она не увидит голубого неба и зелёной листвы. И отца своего она тоже больше никогда не увидит — самое большее, проведёт ладонью по шероховатой поверхности белого (нет, навеки лишённого цвета!) могильного креста. Её отец погиб.

Конечно, на дворе не жестокие Средние века, и общество не даст ей пропасть. В конце концов, есть столько вариантов трудоустройства для альтернативно видящих людей. Но ото всех радостей жизни ей теперь придётся отказаться. И о любимой науке тоже придётся забыть. Конечно, можно учиться на слух, можно читать на ощупь, но… Но она никогда не сможет всерьёз заниматься теорией вероятности, если у неё не будет возможности окидывать взглядом таблицы коэффициентов, внимательно разглядывать гауссианы и гистограммы. Так много, оказывается, в её занятиях математикой зависело от зрения и от визуального воображения! Теперь она никогда не закончит диссертацию. А ведь в её голове столько новых, по настоящему новых идей! А в последней статье было немало серьёзных ошибок, на которые метко указали безжалостные рецензенты, едко посоветовавшие автору больше времени уделять учёбе в классе. Теперь она уже никогда не реабилитируется, никогда уже не впишет свою фамилию — отцовскую фамилию — в историю математики. Нет, жизнь потеряла смысл. Алисия совершит самоубийство. У неё был шанс на блестящее будущее, но исход оказался иным. Наверное, где-нибудь в вероятности, в одном из бесчисленных возможных миров, останется другая, успешная, знаменитая и счастливая Алисия. А в этом мире для неё больше нет благоприятных исходов. Она вытащила чёрный шар и должна умереть.

— Твоё время умирать ещё не пришло, — вдруг услышала она голос, — Зря ты думаешь о смерти.
— Кто Вы? Врач? — испуганно спросила Алисия.
— В некотором роде врач, — со странной усмешкой согласился голос.
— Но почему Вы решили, что я думаю о смерти? — спросила девушка.
— О, это видно, — последовало в ответ, и Алисия вздрогнула: на это раз она не слышала голос ушами, он будто бы раздавался в глубине её сознание. Господи, подумала она, не брежу ли я?
— Нет, с тобой всё в порядке, — уже обычным образом раздался голос, и чья-то сильная рука сжала её ладонь, — Но твоё время покинуть это тело и продолжить путешествие по Колесу Сансары ещё не пришло. Тебе ещё немало предстоит совершить в этом рождении, а я научу тебя, как это сделать. Кстати, меня зовут Винсент. Винсент Экройд.

Алисии доводилось слышать это имя. Так звали эксцентричного профессора, который уволился с кафедры незадолго до её прихода. Рассказывали, что он был блестящим специалистом по теорверу и статистике, но практичсеки не публиковал результатов своих исследований. А ещё ходили слухи, что он однажды проходил подозреваемым по делу об убийстве.

— Слышишь шум машины? — спросил Винсент. Они стояли на мосту над уходящим вдаль полотном Интерстейта №5.
— Какой? — спросила Алисия, — Их тут десятки, если не сотни!
— Той , что с V6, приближается с запада.
— Слышу! Там что-то не в порядке с двигателем.
— Ага! А какова вероятность того, что движок накроется в момент съезда с моста на лепесток?
— Велика. Я бы дала порядка 54%.
— Ну, значит, ты уже можешь поднять практически до 100%.
На повороте джип-паркетник с грохотом протаранил ограждение лепестка развязки и ухнул вниз, неуклюже кувыркаясь.
— Они погибли? — испуганно вскрикнула Алисия.
— Ни царапинки. Каким-то чудом все остались живы, — не глядя, отозвался Винсент, — Естественно, о «чуде» я позаботился. Их время умирать ещё не пришло, а таких мы оберегаем. Получат страховку.

Алисия и Винсент лежали на крыше здания. Профессор Экройд напряжённо всматривался в бинокль.
— Ты опять пытаешься целиться, — усмехнулся он, — Нет ничего, что выглядело бы столь же идиотски, как слепой человек, прильнувший к оптике. Прикинь, где вероятнее всего должна будет находиться его голова, и стреляй наугад. Потом сделай так, чтобы твоя пуля случайно попала ему в голову. Ну, или чтобы его голова случайно оказалась на линии полёта твоей пули. Какая к чёрту разница, не мне тебя учить понятию относительности.
Раздался едва слышный хлопок.
— Прямёхонько в висок! — констатировал Винсент, отрываясь от бинокля, — Молодец, Адепт Энтропии!

© Hallward