Конкурс квент
фон Валленхайм
[Gremlin]
источник

— Вот ублюдок!
— Что ты сказал?! — Кровь бросается мне в лицо, по телу разливается знакомый жар, дыхание приостанавливается а руки сами собой складываются в привычный жест. Полыхает пламя.

Так… Пять трупов. Нет, четыре — вон тот еще шевелится. Добить? А смысл… Все равно пол-деревни видело что я сюда с ними пошел. Так что огласки не миновать. Ну и хорошо. Еще одно черное пятно на репутации Патрика фон Валленхайма. И на репутации всего рода. Вот отец порадуется.

Отец. Какой он мне к черту отец! Я — бастард, ублюдок. И он об этом прекрасно знает. Все об этом знают. Но делают вид, что это не так. Репутация семьи, честь рода… Лицемеры! Если бы отец заботился о чести рода, он никогда не женился бы на этой шлюхе. Или, по крайней мере, сбросил бы ее со стены, когда, вернувшись из похода, длившегося без малого год, застал ее на 7-м месяце беременности. Но он не сделал и этого. И даже не приказал утопить меня как котенка сразу после рождения. Говорят, она его приворожила и вертит им, как хочет. Насчет «приворожила» — не знаю, а второе верно. Она всеми вертит. Сука! И нахрена я ей был нужен? Ведь она меня не любила. Да она и других своих детей не любила. И вообще никого не любила, кроме себя.

Впрочем, меня никто никогда не любил. Не повезло мне красавцем уродиться. А еще красные глаза и клыки как у волка. Вообще-то еще и хвост есть, но об этом мало кто знает, хе-хе. Перед отъездом я спросил свою мать, кто же был моим настоящим отцом. Она рассмеялась мне в лицо: «Ах, малыш, я не помню. Их было так много…». Вот шлюха! Ненавижу женщин. Все они такие же грязные развратные твари, как она. Хотя, если я похож на своего отца, вряд ли она могла забыть такую гнусную рожу. Наверняка магия. Изменение внешности — одно из простейших заклятий. Я никогда им не пользуюсь. Я такой, какой я есть. И если это кому-то не нравится — это его проблемы.

Да… а пока я был маленьким, это были мои проблемы. Меня сторонились, как прокаженного. Когда отец попытался пристроить меня в монастырь, монахи не соблазнились даже почти астрономической суммой пожертвования, которое он собирался при этом приложить. Это было для него большим разочарованием. Он ведь и помыслить не мог, чтобы воспитывать меня вместе со своими сыновьями, учить меня сидеть в седле и владеть мечом. Сыновьями, ха! Клык даю — они ему такие же сыновья, как и я, просто им повезло с внешностью и сроками рождения.

Наконец он нашел, куда меня сбагрить. Просто выкинуть ребенка в канаву ему, видите ли, милосердие не позволяло. А за десять лет ни разу, то есть буквально ни разу не заговорить с этим ребенком милосердие ему позволяло. Да, он всегда обращался ко мне только через лакея: «Скажи Патрику, что ему пора идти спать», «Скажи Патрику, что он плохо себя вел и ему предстоит наказание»… Ненавижу.

Короче, когда мне стукнуло 10, отец таки нашел мага, достаточно жадного и нещепетильного, чтобы взять меня в ученики. Я учился как проклятый, работал по 20 часов в сутки, Я прекрасно понимал, что это шанс, возможно — единственный шанс в моей жизни. Учитель не слишком обременял себя трудами по моему обучению. Он показал мне основные руны, иногда рассказывал кое-что о принципах сотворения заклинаний, но большей частью заставлял меня вкалывать в лаборатории, готовя ингридиенты для волшебных зелий, которыми он торговал. Все, что я выучил — я выучил сам, ночами, по книгам, взятым без разрешения из его библиотеки. Когда мне первый раз в жизни удалось сотворить заклинание, я почувствовал, как магическая энергия подчиняется моей воле — это был, пожалуй, самый счастливый день в моей жизни. Первый шаг к настоящей Силе.

Так прошло семь лет. Я перечитал все книги, какие были у старого пердуна и выучил все, что мог выучить. Я владел магией гораздо лучше многих из тех, кто давно уже стал подмастерьями, но все еще оставался учеником. Когда я заговаривал с учителем об окончании моего ученичества, он надувался как индюк и говорил, что не мне судить о том, насколько я продвинулся в науках, и он еще не считает меня готовым к экзамену. А потом разражался пафосной речью о важности почтения к учителю и о том, что я всю жизнь должен помнить, какое благодеяние он мне оказал. Благодетель, как же. А то я не знаю, сколько денег ему отвалили за то, чтобы он меня взял. Да и вкалывал я на него все эти годы как последний крепостной. А он мне когда последний раз хоть что-то объяснял? Года три тому, вроде как. Похоже, ему просто не хотелось терять бесплатного квалифицированного работника — ведь подмастерью мастер должен платить установленный законом Гильдии процент от прибыли. Да и не остался бы я у него подмастерьем. Сколько он еще намерен меня так мурыжить? Год? Три? Пять?

Это был рискованный шаг. Но я все продумал, до мелочей. И у меня все получилось. Это был такой очевидный и несомненный несчастный случай, что никому даже в голову не пришло устраивать серьезное расследование. После окончания траурных церемоний я предстал перед Советом Мастеров Гильдии. Похоже, никто из них не горел желанием взять меня в ученики, поэтому все несказанно обрадовались, когда я с надлежащим почтением сообщил, что готов пройти экзамен, если они сочтут возможным меня к нему допустить.

Экзамен я сдал с легкостью. Потом еще раз порадовал Совет Гильдии, сказав, что хотел бы отправиться в странствия и совершенствовать свое мастерство, перенимая мудрость мастеров сопредельных земель. Они сопроводили меня в путь, разразились умильными напутственными речами. И хоть бы кто дал мне в дорогу что-нибудь посущественнее. Если бы я заблаговременно не припрятал для себя несколько наиболее полезных вещей своего бывшего учителя, так и пришлось бы путешествовать налегке.

А дальше… дальше было много чего. По большей части я служил боевым магом в отрядах наемников. Или разбойников — это, в общем-то одно и то же, изменение названия и статуса зависит лишь от текущей политики местного властителя. Приобрел некоторую известность. По большей части одиозную. В некоторых землях меня даже ищут по разнообразным обвинениям. Пусть ищут ветра в поле. Зато дома-то какая радость каждый раз, как приходит очередной ультиматум от какого-нибудь маркграфа «Выдать головой…». Да, я никогда не скрываю своего родового имени. И мои одежды украшает древний герб. С косой полосой поперек.

Я — фон Валленхайм. Бастард. Ублюдок. Но горе тому, кто посмеет бросить мне это слово в лицо.

© Gremlin