Конкурс квент
Теодан Хмелевой
[Анри Жуайез]
источник

Теодан родился в семье городского писаря в Лубне. Он получил такое имя потому, что отец очень хотел, чтобы у него был сын, и часто просил Теуса о таком одолжении, хотя местный ксендз и возражал ему, что пути Теуса неисповедимы и не стоит утруждать его своими суетными просьбами. Однако, когда родился именно мальчик, отец назвал его Теодан, то есть данный Теусом.

Теодан до двадцати лет жил с отцом в Лубне, обучаясь писарскому ремеслу. Здесь он научился писать по-русински и ляшски. Он бегло говорил на обоих языках, вдобавок еще неплохо зная уссурийский и немного понимая крещентский. Его жизнь в Лубне проходила не только в обучении письму и наукам, но еще и в упражнениях, которые каждый русин считал обязательными — верховая езда и сабельный бой. В конце концов, крещентские набеги в Крайнской степи были делом частым, а пока придут Реченские хоругви, крещентцы уже награбят и убегут; так что каждый мужчина в Крайне должен быть в состоянии защитить себя и своих близких. И надо сказать, Теодан мог постоять за себя как никто иной: ему не было равных ни в бешеной скачке по степи ни в яростной схватке.

В двадцать лет отец отправил Теодана обучаться в Сварской академии, которая была основана пятьдесят лет назад королем Сигиславом II Вазовежем, чтобы упрочить влияние Ватицинской церкви в Речи. Академия предлагала бесплатное обучение для пятидесяти человек каждые два года, после чего им открывались возможности для государственной и церковной службы.

В академию Теодан поступить не смог, зато посмотрел на столичную жизнь. Он увидел, в какой роскоши купается шляхта в столице, увидел, куда уходят все те непомерные налоги, которые собирал Лубенский воевода для своего короля со всей Крайны. И в сердце его зародились ростки черной злобы, смешанной с завистью.

Однако не только злобу унес Теодан из Свары, но еще и гитару — инструмент, придуманный в далекой Кастилии, который Теодан первый раз увидел в Сваре. Его научил играть один заезжий кастиллец, выдававший себя за дона, но живший тем не менее во второсортной гостинице и вечерами подрабатывавший в харчевне пением.

Не сумев поступить в академию, Теодан не хотел возвращаться в родной город, и вместо этого вступил в Зеркальный Орден, после чего отправился охранять южные границы Речи в Галаж. Это было интересное время. Бок о бок с зеркачами из ордена Теодан частенько схватывался с Крещентами — то отражая набеги, а то и вовсе организовывая рейды на вражескую территорию. Всего через год он уже стал сотником, и ему уже пророчили полковничью булаву.

Теодан наверное и правда стал бы зеркаческим полковником, если бы не его любовь к гитаре. Дело в том, что он был известен не только своей лихостью в стычках с крещентцами, но и своим искусством игры на гитаре. Все зеркачи вечерами собирались бывало у костра, где Хмель, как они называли Теодана, пел песни, аккомпанируя себе на гитаре. В этих песнях была душа Теодана, в эти песни он вкладывал всю свою любовь к воле, к безудержной скачке по бескрайней степи, к самой этой степи, ее ночному дурману и тому непостижимому ни для кого кроме русинов чувству слияния с крайнской землей и безграничной свободы, которое испытываешь, когда скачешь ночью один сквозь степные травы.

Но у Теодана были враги, и одним из таких врагов был Чаплинский — подстароста Чегирежский . Он не любил Хмелевого и за стать, и за храбрость, и за воинскую славу, а пуще всего за то уважение, которое Хмелевой снискал себе среди зеркачества и которого никак не мог добиться сам Чаплинский. И вот однажды, пока Теодан со своей сотней ездил патрулировать границу, Чаплинский проник в его квартиру и выкрал гитару. Теодан сначала не понял, кто посмел совершить столь дерзкое дело, а когда узнал, пришел в неописуемую ярость и, придя к Чаплинскому, безо всяких церемоний потребовал гитару назад. Чаплинский, забывший о своих благородных кровях, пока крал гитару, вдруг вспомнил о них сейчас, когда с ним, шляхтичем, столь грубо разговаривал сын какого-то писаря, и не пожелал уступить. Дело чуть не дошло до драки — уже и вышли сабли из ножен, но тут вмешались Чегирежские солдаты из личной охраны Чаплинского, которые, увидев входящего в дом багрового от ярости Теодана, сразу насторожились, а как изнутри послышались крики — сбежались на подмогу. Теодан выпрыгнул в окно, вскочил на коня и умчался далеко в степь.

Побег Хмелевого из Чегирежа обернулся грозою для всей Крайны. Могучий зеркач вместе со своей преданной сотней ушел на восток, в Зеркальное Братство, по пути рассказывая зеркачам и простому люду о лишениях, которых он, защитник земли Крайнской, натерпелся от ненавистной шляхты, и призывал их бросать хозяев и бежать в Братство. Когда же он достиг наконец вольного государства в государстве на берегу Зеркального моря, его там приняли с распростертыми объятиями, ибо были наслышаны о его отваге. Обладая недюжинными лидерскими способностями, окруженный ореолом славы Хмелевой легко склонил все Братство к бунту, и буквально через несколько месяцев выступил в поход. Разбив высланные против него две хоругви Галажского наместника Ходакевича и переманив на свою сторону Галажских зеркачей из Ордена, Хмелевой стал во главе уже десятитысячной армии зеркачей.

С такой армией он легко захватил Чегиреж и приказал посадить Чаплинского на кол, а потом, захватив Галаж и не пощадив ни одного жителя, который отказался перейти на его сторону, объявил себя великим князем Крайны и стал созывать зеркачей и простых русинов со всей Крайны в свое войско, чтобы освободить ее от ляшских захватчиков. И войско его стало расти день ото дня.

Тогда Лубенский Воевода Иеремия Вишневеч направил к Хмелевому посольство, в которое входил и отец Теодана. Самопровозглашенный князь попытался склонить отца на свою сторону, но старик был лоялен Речи и пытался убедить сына, что мятеж который он поднял, ничего не принесет кроми крови и страдания его родной земле. Теодан же не желал ничего слышать: в нем жила уже злость на всю шляхту, не только лишь на Чаплинского, из-за которого начался мятеж, так что отец его уехал в Лубну ни с чем, проклиная тот позор, который сын навлек на его седины.

Через два года, после множества ожесточенных боев, после заключения союза между мятежниками и крещентцами, после того, как по Крайне волною прошли зеркачи, дикая чернь, ляхские, литвинские и молдвинские хоругви, крещентские чамбулы, оставляя после себя сожженные города и поля, после осады Збаража и истощения сил как мятежников так и короля, как обычно бессильного собрать все шляхетские войска вместе, Хмелевой получил княжеские регалии.

Крайна была признана отдельным княжеством в составе Реченской короны. Она наконец увидела мир. Но непрочным был этот мир, и Хмелевой, как никто иной, понимал это. Стоит лишь королю собрать шляхту вместе — и никакое войско не устоит против него. А уж влиятельные магнаты многое сделают, чтобы вновь заполучить бескрайние просторы Крайны. Опасность исходила и от Крещентцев, привыкших толпами брать ясырей за время бунта, и теперь жадно поглядывающих на обескровленное княжество. Да и уссурийский Гайус мог заявить свои притязания на эту землю, с которой зеркачи, бывало делали набеги по всему уссурийскому берегу Зеркального моря, а то и вовсе переходившие через Соривдграстовские горы. И теперь Хмелевому, сыну писаря, предстояло решить судьбу этого княжества.

© Анри Жуайез