Конкурс артефактов
Трюмо Молодости
[Анри Жуайез]
источник

Марта позвонила ещё раз, но даже через две минуты ожидания дверь не отворилась. Ну что же – пожала она плечами – раз не отворяют, значит сегодня можно обойтись и без уборки. И только лишь она собралась идти к следующему клиенту, как за дверью послышался какой-то звук. Присев на корточки и приставив ухо к замочной скважине, она прислушалась, и теперь уже совсем отчётливо различила стон.

«Миссис Уилкинсон! С вами всё в порядке?!» Марта забарабанила по двери и стала нервно дёргать ручку. К её удивлению, дверь отворилась. Это несколько смутило Марту, но тем не менее, она, хоть и осторожно, вошла внутрь. Попытавшись включить свет, Марта поняла, что выключатель не работает, так что ей пришлось продвигаться в темноте.

Стон раздался снова; на этот раз, Марта смогла совершенно точно определить, что он идёт из спальни миссис Уилкинсон. Наощупь добравшись дотуда, Марта толчком распахнула дверь, внутренне готовая к самому страшному, однако спальня была пуста. Лишь свет фонарей с улицы тускло освещал покрывшиеся за неделю тонким слоем пыли полочки. И тут стон раздался снова. Марта никак не могла понять, откуда он раздаётся – в той стороне стояло лишь большое трюмо с зеркалом, полностью уставленное флакончиками с духами и притираниями, которыми миссис Уилкинсон не раз хвасталась Марте, говоря, что таких духов не найдёшь больше нигде. И тут Марту осенило – стонали именно духи!

Внутренне холодея, девушка подошла к столику, и взяла один из флакончиков… Стоило ей поднести флакончик к уху, как из него донёсся стон – стонал мужчина, и столько боли и страдания было в его стоне, что руки Марты задрожали, а флакончик упал на паркет и разбился на тысячи мелких осколков. В тот же миг, изо всех остальных флакончиков и коробочек с мазями и помадами раздался крик ужаса и отчаяния, от которого голова Марты загудела и пошла кругом. Она зажала уши руками и закрыла глазами, желая оказаться как можно дальше отсюда, от этой комнаты и квартиры.

Спереди вспыхнул какой-то свет, и Марта, открыв глаза, к своему ужасу, увидела, что свет лился из-за медленно открывавшихся створок зеркала. Однако, самое страшное было даже не в самом свете, а в том, что было за зеркалом. Там не было отражения – там, среди зловещих огней, на колах корчились в страшных мучениях люди. Их были около полусотни, и все они стонали в унисон так, что хотелось тотчас же бежать от них куда глаза гладят. Однако ноги отказывались повиноваться Марте, она могла лишь стоять на месте и, словно зачарованная, смотреть вглубь зеркала.

Из глубины же зеркала, по тропинке меж колов, к ней двигалась фигурка, с каждым шагом обретавшая всё более чёткие очертания. Это была женщина в длинном платье, волочившемся по земле, с уложенными в высокую причёску волосами. Сердце Марты ёкнуло – это была миссис Уилкинсон. Она выглядела ещё более молодо, чем обычно, и ещё более привлекательно. Она величественно повернула голову в ту сторону, где стояла молоденькая служанка, и презрительно улыбнулась.

«А вот и ты, Марта, — протянула она, — я ждала тебя… Я даже приготовила тебе подарок». При этих её словах, из земли возле дороги медленно и неотвратимо стал вылезать ещё один кол, вроде тех, на которых мучились остальные несчастные. «Этот кол для тебя, моя милая!» – при этих словах миссис Уилкинсон оторвалась от земли и поплыла к Марте.

Девушка не могла не то что сдвинуться с места – она не способна была даже пошевелить языком, даже закричать; из её горла издавался только сдавленныё хрип. Вот уже руки миссис Уилкинсон холодным кольцом сдавили её горло; вот её стало затягивать вглубь зеркала, в обжигающие языки пламени; вот она парит над дорогой и медленно опускается над единственным пустым колом в этой долине пыток; вот острие кола входит в неё…

Створки зеркала захлопнулись, и на столике появились ещё одни духи. Ещё один флакончик будет вечно стонать, и ещё на век сможет миссис Уилкинсон сохранить свою молодость и красоту.

© Анри Жуайез